И сердце поднимает волны

Гипнотически медитативная картина, в которой прибой синхронизируется с сердечным ритмом, разрушается сменой фокуса во второй части четверостишия. Очередной раз нейросеть фокусируется на водном образе. Среди потенциальных свойств океана нетривиально акцентируется его плотность, действительно большая, чем в привычной человеку воздушной среде обитания. «Голодное слово» переносит нас из метафизической стихии в сферу гуманитарных проблем. «Должен ли художник быть голодным?» — задается вопросом нейросеть и формулирует ответ в стиле оракула: «Не припасть». Это слово актуализирует коннотации, связанные с поклонением — религиозным или сервильным, но следующая строка, которая должна была бы разъяснить эту мысль, снова переключает тему и вместо объяснения мы видим свернутую до вопроса меланхолию. Так вместо обстоятельного утверждения мы получаем темное и нуждающееся в дополнительном толковании высказывание, как это вообще часто бывало в поэзии: герметичный стиль трубадуров, гонгоризм в испанском барокко, Хлебников.

Автор комментария:
Орехов Борис